Главная Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы
Главная Новости Продолжения Апокрифы Стеб Поэзия Разное Публицистика Библиотека Гарета Таверна "У Гарета" Служебный вход Гостиная


Никаэль

Поединок


Центральный Зал остался почти прежним. Этого можно было ожидать - не в обычаях слуг врага переделывать доставшуюся им вещь сообразно собственным понятиям о соразмерности, красоте и хорошем вкусе, если оная вполне годна к употреблению и в первозданном виде - впрочем, обращаются они с вещами так, что попавшее к ним быстро теряет всякое подобие более-менее приличного облика. Внутренние постройки Минас-Тирита мало пострадали при осаде, а новый хозяин, поселившись в башне, не дал своим подчиненным окончательно разграбить или испортить уцелевшее. Вот и Центральный Зал остался почти прежним. Почти... Некогда белый с нежными розово-золотистыми прожилками мрамор стен выглядел теперь тускло-серым, и причиной этому не мог быть ни царящий здесь полумрак, ни скопившаяся за протекшие годы пыль и копоть. Приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что украшающее стены каменное кружево начало утрачивать четкие очертания, резной мрамор подтаял и оплыл как лед под еще холодными первыми лучами весеннего солнца.

В дальнем от входа конце зала возвышался трон Жестокого. Ничего ужасающего и поражающего взор в самом троне не было - Финроду даже показалось, что он узнает формы сооружения - похоже, что Саурон притащил из Каминного Зала стоявший там диван с высокой спинкой - самый большой диван в замке - и накрыл его в несколько слоев черными волчьими шкурами, совершенно спрятав под ними прекрасную резьбу спинки и подлокотников, - однако именно от него расползалась по залу удушливая чернота, не щадящая даже мрамор. Черная фигура на черном троне непостижимым образом не сливалась с окружающей ее чернотой. Несмотря на скудость освещения, несмотря на значительность разделяющего их расстояния, была четко видна каждая складочка просторного черного одеяния. Хотя в зал не проникало ни малейшего дуновения воздуха, а фигура сидящего выглядела абсолютно неподвижной, казалось, что облекающий ее черный шелк живет своей жизнью. По мерцающей ткани скользили блики от отсутствующего источника света, и рисунок складок медленно менялся. От тщетных попыток проследить эти переливы начинала кружиться голова, и тело охватывала слабость, но отведенный было взгляд упорно возвращался к завораживающему зрелищу.


- Как посмел нарушить ты предел чужих границ...


"Нельзя смотреть на него. Куда угодно, только не на него..."

Самым приятным зрелищем в башне был потолок. Обычно именно на него в первую очередь оседает копоть факелов, да и чистят его намного реже, чем стены, до которых легко дотянуться рукой, но здесь купол почти сохранил свою первоначальную белизну. Мрак, источаемый Тху, оказался бессилен подняться на такую высоту. Они оба - под куполом, под высоким прочными сводами. Когда-то Финрод сам укладывал эти камни, белые камни с розовато-золотистыми прожилками, как будто слабый огонек пробивается из толщи мрамора... Почему-то сейчас это кажется очень важным...


- В мир вошло проклятие, чье имя - Феанор!..


"А причем тут Феанор? Надо отвечать"


- Плющом увился арбалет,
Сменили струны тетиву,
Запутал хмель кровавый след, -
Проклятье сменит песни звук...
Сменит песни звук...


- Жалкое подобье первых замыслов Творца...


"А можно ли вообще победить? Тху же - майа, и тело для него - лишь одежда. Сам Феанор не смог сопротивляться балрогу, а Жестокий гораздо могущественней... Нельзя думать об этом сейчас... Это все равно, что признать свой проигрыш... Эльфы и даже люди убивали страшных чудищ, коими, похоже, были воплотившиеся слабейшие из падших майа - а потом уцелевшие рассказывали о мечах, вдруг раскалившихся в держащей их руке, о непонятной силе, отшвырнувшей победителя как котенка, о вспышках света, о вихрях, налетевших ниоткуда, о пляшущих холодных язычках пламени, совсем как на мраморе, белом мраморе купола... Подобным рассказам иные верили, иные - нет. Сам он смерть майа не видел ни разу. Что ж, сегодня у него есть шанс удовлетворить свою тягу к знаниям."


- По зову памяти былой
О днях до солнца и луны
Я поднимаю голос мой,
Чтоб силы сделались равны...
    сделались равны...


Мир вдруг покрылся трещинами. Дыхание перехватило. Несколько долгих мгновений ему понадобилось, чтобы понять - это не морок, коварно наведенный врагом, но и потолок не рушится наяву - просто рассыпавшаяся прядь волос, упав на лицо, перечеркнула глаза.


- Силой в этом мире обладает только тот,
Кто оковы рабства без сомнения порвет...


Финрод тряхнул головой, но видение не исчезало. Жестокий, воспользовавшись его заминкой, продолжил свою тему, и в то же время сквозь эту картину проступала другая - фигура в черном шелке оседает на пол, из бесформенной груды медленно изливаются потоки холодного света, и, когда они достигают стен и купола, мрамор мгновенно покрывается трещинами и рассыпается... Он знал, что Колдовство Тху здесь не причем. Это видение - истинно, вернее станет истинным в случае победы. Которая обернется поражением, потому что ни он сам, ни кто-либо из его отряда не смогут остаться в живых, когда на них рухнет главная башня Минас-Тирита. Это не имело бы значения, если бы он был один - заплатить за гибель главнейшего и сильнейшего из слуг Врага своей жизнью - цена вполне справедливая. К тому же в случае проигрыша его тоже ждет смерть - его самого и его спутников. Но...но...но...но... Клятва! Клятва помогать Берену! Помогать, а не обрушивать на его голову каменную башню... "Сковать противника силою слов, не позволяя его фэа освободиться? Невозможно! А вот если... Если попытаться поразить врага так, чтобы силы он терял постепенно. Подобно тому, как в поединке на обычном оружии нанести вроде бы легкую, не стоящую внимания, но все же медленно кровоточащую рану, из тех, про которые легко забыть на время - "само пройдет", из тех, чьи фатальные последствия замечаются порою поздно, порою слишком поздно... Тогда хоть у кого-то из тех, кто у него за спиной, может появиться возможность спастись - удовлетворенный победой Жестокий, вероятно, захочет оставить их "на потом". "Потом" же в случае успеха может оказаться совсем не таким, каким запланирует его нынешний победитель."

Саурон начинал сердиться. Поединок, мнившийся поначалу легкой и необременительной забавой, неожиданно оказался серьезным испытанием. Жестокий попристальней вгляделся в своего противника и в свой черед поперхнулся недосказанными словами. Похоже, этот блондинистый нахал попросту его не слушает - задумался о чем-то постороннем...


- Мой выбор сделан
И судьба во власти Эру,
А свет и тени -
Дары в его руках!
Но я не верю
В бесконечные потери...


Жестокий справился с собственным изумлением - впрочем, теперь противник действовал "как положено". Но все же что-то изменилось. Теперь, если позволительно будет сравнить происходящее с обычным фехтованием, эльф пытался... измотать его? "Но ведь этого не может быть?! Любой должен понимать, что майа устать не может. Даже тот, кому хватило глупости надеяться обмануть его личиной орка. А вот сам он устает..."


- Тьма победит - и с Тьмою - я!


Светловолосый эльф распростерся на полу.

"Вот и все. Остальными займусь потом... А странно, что на полу нет крови... Падение на камень должно было добить этого наивного нахала окончательно - ан нет. Улегся, как в мягкую кровать, как в собственном доме... Ладно, к чему забивать себе голову пустяками..."


Через некоторое время Саурон был побежден собакой.


PS Стихи принадлежат перу глубоко уважаемой и горячо любимой мною Ларисы Бочаровой (Лоры).

PPS Не то, чтобы я очень люблю фильм "Горец"...


Никаэль

27.02.2003


Текст размещен с разрешения автора.